Правильно ли я поступила, прекратив отношения, в которых от меня требовали полного послушания и отказа от собственных решений под религиозными предлогами? Как теперь избавиться от чувства вины и правильно прийти к христианской вере?

Здравствуйте!

У меня вопрос по поводу отношений с молодым человеком. Эта ситуация очень мучает меня. Я, наверное, сначала кратко расскажу предысторию. Мне 26 лет, ему 30, встречаемся 2,5 года. Это мои первые серьёзные отношения. За полгода до встречи со мной, после болезненного расставания, он начал изучать христианство, читать Библию, смотреть ролики, ездить домой к знакомому проповеднику и общаться с ним. Соответственно, и со мной он начал разговаривать на религиозные темы. Я хорошо отношусь к вере, верую в Бога, но не религиозна, поэтому сначала хорошо отреагировала на такие разговоры, потому что это редкость. Он начал много говорить про послушание, что жена должна быть послушной, должна повиноваться мужу, и в доказательство приводил мне цитаты из Библии. А я и так, в целом, человек тихий, скромный, послушный, даже если смотреть на моё детство. И мне было так странно это слышать. Почему я, как взрослый человек, должна быть послушной ему? Почему я должна спрашивать разрешения? В чём тогда смысл моей свободной воли и существования? Я всегда думала, что к близким людям можно прислушиваться, и то если я хочу, и что в отношениях должны быть свобода и доверие. Он со мной не соглашался, и у него был железобетонный аргумент — цитаты. Когда я спрашивала, что будет, если возникнет ситуация, в которой у нас будут полярные мнения, он говорил, что мы будем обсуждать, но, если не придём к решению, жена должна послушаться и принять сторону мужа.

Для меня было важно сразу спросить о планах на будущее, о браке и детях, потому что я видела в нём не просто молодого человека, а будущего мужа. Я всегда думала, что брак подразумевает детей и это одно целое, само собой разумеющееся. Я спросила его про детей и получила ответ, что он не против детей, если материально и духовно встанет на ноги и если я буду верной. Почему-то меня удовлетворил этот ответ. Я поверила, что это нормально, тем более мне тогда было 23 года. Потом начали происходить странные ситуации. Например, ещё до встречи с ним я ходила на групповые занятия по танцам. Это было моё хобби, приятный и интересный для меня вид физической активности. Туда приходили женщины разного возраста, молодые, взрослые, бабушки. Приходила девушка-тренер, и мы танцевали один час. Тренер уволилась, и я перестала ходить. Я поделилась с ним тем, что раньше ходила на танцы, и он сказал, что ему неприятно, если его жена будет ими заниматься, потому что танцы — это тело, красивые движения, и всё это связано с сексуальностью. Я объясняла ему свою позицию, но он её не принял. Для меня танцы на тот момент не играли большой роли, потому что был перерыв и я уже не ходила. Я сказала ему: «Если тебе неприятно, я могу не ходить». Сказала это добровольно сама, хотя внутри мне было больно. Вопрос закрылся. Через некоторое время возникла новая ситуация. Мы встретились, чтобы погулять, и я надела юбку, топ, а сверху закрытую рубашку. Юбка была средней длины, выше колена, но это не экстремальное мини, а стандартная длина, как у современных школьных юбок. Он сказал мне, что я одета вызывающе и неприлично, что хочет, чтобы я одевалась скромнее, и что так ходить по улице опасно.

Мне было очень обидно это слышать. Даже дома в семье все шутят, что я консерватор, потому что я и так всегда прилично одеваюсь. Для меня одежда — это интерес. Я по образованию дизайнер, и мне нравится подбирать и сочетать вещи. Я снова объясняла ему свою позицию, но не встретила никакого понимания. Это был последний раз, когда я надела эту юбку. Глобально, конечно, юбка не важна, человек важнее, думала я. Но у меня был внутренний конфликт. Я так верила ему, верила, что он прав, что послушание должно быть, раз так написано, но одновременно чувствовала, что происходит что-то неправильное. Он говорил, что ему больно от того, что я непослушна. Спрашивал, готова ли я переодеть юбку. Я отвечала, что не знаю. И он сказал, что, если бы я ответила по-другому, он был готов позволить мне носить эту юбку при нём. Он расстраивался, ему было больно и неприятно, когда я не наряжалась для него так, как хотел он. Он высказывал, как бы хотел, чтобы я выглядела. Я понимаю, что это могут быть просто вкус и предпочтения, но я ощущала в этом требование. Он говорил, что я не стараюсь для него и мне важнее выглядеть красиво на улице, а не для него. Хотя я старалась делать причёски и макияж, которые он любит. Не всегда, но я делала это для него, даже если мне самой что-то из этого не нравилось.

Как-то теоретически я обсуждала с ним, что хотела бы летом поехать на море с семьёй. Ему снова было неприятно, что я не включаю его в этот отпуск, что я хочу поехать без него и что мне важнее всё, что с ним не связано. В итоге никакого отпуска не было. Когда меня звала тётя отдыхать с ней, я даже подумать не могла о том, чтобы согласиться. Как-то я хотела сходить на занятия по йоге в гамаках, тоже как на спорт, для пользы тела. Для него это снова были движения и сексуальность. Он во всём видел только это, а мне даже в голову такая мысль не приходила. Он всегда говорил, что ничего мне не запрещает, но ему будет больно, если я это сделаю. Каким-то чудом я добилась возможности сходить на одно занятие. Я думала, что схожу, подробно расскажу ему, как всё было, чтобы он успокоился и перестал бояться, но лучше не стало. Тётя звала меня в спа-комплекс, что-то вроде аквапарка с банями, саунами и соляными пещерами. Я, предполагая и уже зная его мнение, заранее отказалась сама. Потом мы гуляли возле этого комплекса, и зашёл разговор о том, что я хотела бы туда сходить, но настолько боюсь сделать ему больно и настолько не хочу ссор, что не сделаю того, чего хочу, хотя на самом деле мне этого хочется. Аргументы были те же. Я там буду в купальнике, полуголая, там ходят мужчины, есть бани, это место, куда приходят богатые люди знакомиться, моё счастье якобы находится вне семьи. Его не волновало, что туда приезжают семьи с детьми просто проводить время.

После этого я даже обратилась к психологу, потому что стала чувствовать, что происходит что-то ненормальное. Я уговорила его сходить со мной к священнику в церковь, чтобы обсудить этот вопрос. Священник по большей части поддержал его. Он сказал, что мужа нужно слушаться, что, если близкому человеку что-то неприятно, надо прислушаться. Привёл пример своей жены, которую он отпускает гулять с подругами и ходить в кафе, потому что отдыхать друг от друга тоже нужно. Единственное, что он сказал в мою сторону, это то, что брак должен быть законным. Молодой человек говорил мне, что жена должна беспрекословно слушаться мужа, и я спросила у священника, действительно ли жена должна беспрекословно слушаться мужа. Он ответил, что беспрекословно не должна. Мы тогда по большей части обсуждали только этот эпизод, и я многого не рассказывала. Меня расстроил такой ответ. Я снова оказалась неправильной, а молодой человек говорил, что он ещё и прощает мне все мои неповиновения.

Я просила его сходить к психологу, выбрать церковь, начать всем заниматься правильно, может быть, пойти учиться в официальное место, чтобы не придумывать трактовки самому. Больше ничего такого я и не требовала. В целом я просила просто меня не трогать, а заниматься собой и своей верой. Я пыталась объяснить ему, что он понимает всё буквально, а ведь есть ещё метафоры, контекст, особенности перевода и многое другое. В целом он видит всё в чёрном свете. Для него Бог — это каратель с мечом. Однажды я планировала пойти купить новый телефон с сестрой. Пока мы шли в магазин, решили зайти к тёте на чай, она жила недалеко. Я хотела написать ему сообщение, рассказать, что сейчас пойду за телефоном и зайду на чай. В ответ я получила: «Как неприятно». У меня возникло огромное чувство вины непонятно за что. Ему было неприятно, что я не спросила его мнения. Ему было неприятно и тогда, когда меня на работе попросили побыть Снегурочкой на детском утреннике, а я педагог. Он увидел сексуальный подтекст в Снегурочке и Деде Морозе. Но мне пришлось участвовать, потому что это работа и я уже согласилась. О том, что ему это неприятно, я узнала, когда уже всё ему рассказала. У меня даже задней мысли не было, что здесь может быть что-то не так. Последней точкой снова стал разговор о детях. Он говорил, что дети в браке не обязательны, а я очень хотела бы детей, может быть, двоих. Он говорил, что я не понимаю, что рождением ребёнка мы «тащим его сюда, в ад». Спрашивал, как я буду объяснять ребёнку, почему наркотики — это плохо. Говорил, что мир небезопасен, с ребёнком может случиться что угодно, и виноват будет родитель, потому что именно мы позвали его в этот мир. Что я хочу нянчить ребёнка как куклу и не понимаю всей ответственности. Он говорил, что я могу забрать у него ребёнка при разводе, потому что всё на стороне женщины. Что он не готов заводить со мной детей, потому что я непослушна и этим опасна, могу сделать что угодно, не принадлежу ему и не готова быть с ним при любых условиях. А я действительно не готова, потому что условия могут быть любыми, в том числе опасными. Он говорил, что не готов брать меня замуж, потому что брак для него — это «бумажка», а он дал Богу клятву, что не бросит меня, и это для него ценнее. А я, по его мнению, этого не понимаю, потому что мне важнее чужие люди в ЗАГСе. При этом он говорил, что всегда относился ко мне как к жене.

После этой ссоры мы на какое-то время перестали общаться. Потом он попросил меня поехать с ним к его проповеднику, к которому раньше ездил домой. Я не хотела, но согласилась, потому что когда-то он согласился поехать со мной. Это был пожилой человек, который поверил в Бога. Он разведён, но верен бывшей жене и сказал, что поэтому имеет право давать советы. Он сказал, что я права в том, что должен быть законный брак, а дети — это подарок. Сказал, что видит, как я стараюсь. Но при этом всё равно говорил, что жена должна быть послушна. Разговор закончился ничем. Я вышла оттуда и просто рыдала весь вечер от боли, от невозможности жить в таких условиях. После этого я набралась решительности сказать, что так больше продолжаться не может. Что я не готова каждый раз приходить к нему и просить прощения, как это происходило раньше. Что я больше не готова слушаться его. Я так старалась, а он ничего этого не видел. Я сказала, что буду жить так, как сама считаю правильным, согласно своему пониманию. После этого была пауза. Мы не общались больше половины месяца. Потом он поздравил меня с Новым годом и удалил это сообщение, затем поздравил с днём рождения. Но он ни разу не написал, что готов меня выслушать и что-то изменить. Он говорит только про жертву, что отношения невозможны без жертвы. Говорил, что должен узнать у того проповедника, угодно ли Богу «умереть за меня», что мои желания не должны противоречить Богу. Потом говорил, что готов пойти на жертву ради меня и сделать так, как я хочу. Но я сказала, что не хочу его жертвы, не хочу его ломать, потому что чувствую, что эта жертва не от силы. Если бы он искренне хотел чем-то пожертвовать, то уже давно молча сделал бы это и уступил мне. А его жертва, на мой взгляд, это саморазрушение, как раньше было и у меня. И как я должна жить с чувством, что он всем жертвует ради меня? Это не жизнь, а мучение, причём и для него тоже.

Вообще я сказала ему, что у нас не совпадают базовые вещи, у нас разное мировоззрение. Какой может быть союз, если в нём просто нет смысла? Он сказал, что я его «поматросила и бросила», хотя я никогда его не использовала. Я так его любила. Ещё когда всё было хорошо, я уже писала об этом, он спрашивал меня, готова ли я быть с ним всегда, что-то в этом духе. Я отвечала, что не могу этого обещать, потому что может произойти что угодно. Я готова быть рядом при внешних бедах, но не при внутренних, не при насилии. Он говорил, что, пока я не скажу «да», я не «его», он не может обо мне заботиться в полную силу и что-то для меня делать. В итоге мне пришлось сказать, что я буду с ним всегда, чтобы успокоить его. Да и тогда я говорила это искренне, потому что действительно этого хотела. Теперь он припомнил мне эти слова и сказал, что я его предала, потому что нарушила своё обещание и что Бог будет меня судить. Я чувствую себя такой разбитой. Он говорил, что я выбросила его душу на помойку. Мне очень больно слышать такие слова, когда я этого не делала. Я не пропала, не обманула, не изменила ему, общаюсь с ним уважительно. Я часто думала о том, что, может быть, я сошла с ума и он на самом деле прав. Все мои родные и друзья говорят, что всё это странно и они с подобным сталкиваются впервые. Наверное, мы окончательно расстались. Мне больно от того, что мне его жаль, жаль, что ему больно. Больно от мысли, что я люблю его, но не могу быть в условиях, в которых меня не слышат, в которых я должна быть причиной постоянной жертвы. Я чувствую себя виноватой. Я так запуталась. Правильно ли я сделала? Как мне быть дальше? Как правильно изучать христианство, чтобы жить по вере? Мне так жаль, что я подарила ему себя, что у нас были близкие отношения. Так жаль, что он не узнал меня такой, какая я есть. Он считает, что я неправа, обижен на меня, возможно, даже ненавидит.